86-летняя брестчанка ушла от семейного террора в гостиницу

0
0

А ведь Алевтина Непомнящих (все имена и фамилии действующих лиц изменены по просьбе главной героини материала) тогда, несколько лет назад, как чувствовала – не хотела уезжать из родного Поставского района.

Но Павлик, единственный и горячо любимый сын, настаивал на продаже дома:
— С нами будешь жить, мама!
Желающих купить старый домик Алевтины Семеновны было предостаточно. Места красивые, ухоженный сад, весь участок в цветах. Хоть и в возрасте хозяйка, но чистоту и порядок блюла. Поддалась на уговоры, а теперь, как говорят, близок локоть, да не укусишь.
В конце девяностых в адрес Непомнящих пришел официальный конверт из далекого Туманного Альбиона. Адвокатская контора сообщила о том, что сводный брат Алевтины оставил ей по завещанию наследство. Брат с сестрой постоянно поддерживали контакт, переписывались и знали друг о друге многое. Одна четвертая часть сбережений умершего зарубежного родственника была переведена на специально для этого открытый банковский счет в Беларуси. И сегодня более 22 тысяч долларов – солидный сюрприз, а по тем временам нечаянную новость восприняли вообще как королевский подарок. Сын собирался строить свой дом под Брестом, и мать, не задумываясь, определилась: внесет свою лепту.
Деньги выдавались по мере необходимости, и, пока на банковском счете старушки были деньги, ее никто не трогал. Впрочем, невестка практически сразу честно заявила: жить с вами, свекровь, не желаю. Но пришлось.
Отблагодарили…
Постепенно женщине стали отказывать не то что во внимании, а даже в праве сидеть вместе со всеми за одним столом. Питались раздельно: сын с семьей, а она – в одиночестве и исключительно на собственные деньги. Благо пенсия у Алевтины Непомнящих около 400 тысяч рублей, хватало и на еду, и на другие нужды.
Но с каждым днем жизнь становилась все сложней. Как говорит старушка, сын Павел, солидный мужик 1951 года рождения, не гнушался всячески унижать ее. Чтобы не позорила перед знакомыми и не ходила в соседнюю деревню за продуктами, женщину, бывало, закрывали на ключ в доме. По свидетельству моей собеседницы, последнее ее «заключение» продолжалось почти два с половиной месяца. Отключили телефон, держали под замком в двухэтажном особняке, она записки писала сыну, чтобы купил ей те или иные продукты. Покупал, но из дома не выпускал.
А что же окружающие? Не видели или не хотели видеть, что творится у них под носом? Да, кулаки попивающий Павел распускал в основном дома, но случалось, и на улице нападал на испуганную мать. То ему не понравится, как оделась Алевтина Семеновна, то обозлится, что вопреки запрету мать вышла за порог, в люди.
— Соседи что могут? Кому есть дело до моей беды? Я вот писала в собес, приезжали, посмотрели дом, определили: условия для проживания хорошие, метров квадратных хватает, — моя собеседница тяжко вздыхает и добавляет: — А как тут жить?
«К сыну я не вернусь…»
Эту фразу пожилая женщина повторила за час нашего общения, наверное, десятки раз. Небольшой гостиничный номер в Северном городке стал ее приютом, надежной защитой от одиночества в родном семействе. Посторонние люди прониклись ее печалью, чужие готовы с ней общаться, обсуждать разные житейские темы.
— Мне здесь лучше, чем по месту прописки. Тут я могу себе еду сварить в любое время, кухня есть. А дома у сына я не могла готовить, пока на кухне кто-то есть.
На столе – остатки обеда. На кровати новенький приемник и несколько газет на польском языке. «Это ваше?» — интересуюсь. Да, в свои 86 лет Алевтина Семеновна интересуется всем, что происходит в мире. Успела до войны окончить три класса польской гимназии, изучала польский и немецкий языки. Всю жизнь проработала в сельсовете бухгалтером, ухаживала за своей мамой, которая не получала ни копейки и спокойно прожила под присмотром дочери до 97 лет. Одна поднимала сына Павлика. Интеллигентная спокойная женщина.
И сильный человек. Когда из-за последних разборок с сыном Алевтине Непомнящих пришлось обратиться в милицию, она сразу сказала участковому: к сыну не вернется. Сколько же можно терпеть унижения и побои?! В дом престарелых тоже не согласна переезжать.
— А где ж вы будете ночевать-то? – растерялся участковый.
— В гостинице, — ответила Алевтина Семеновна.
Сотрудник милиции ее и подвез до Северного городка, в гостиницу Брестского экспериментального учебно-методического центра подготовки, повышения квалификации и переподготовки безработных. Сравнительно невысокая стоимость многоместных номеров позволила Алевтине Семеновне продержаться почти месяц. Женщина очень благодарна персоналу гостиницы: внимательные люди, умеющие сопереживать ближнему. Пока мест свободных хватает, к ней никого не подселяют. Появилась приятельница в соседнем жилом доме. Что будет дальше, Алевтина Непомнящих не знает. Хоть и пенсия немаленькая, но ведь, кроме оплаты за проживание в гостинице, есть другие необходимые траты. Еду покупать надо, лекарство – здоровье на девятом десятке жизни совсем пропало.
— Но я уж лучше на хлебе и воде тут буду, чем возвращаться к прежней жизни. Скорей бы уж умереть… — в глазах старушки великая боль.
Как же это страшно! Сын, поднимающий руку на мать. Равнодушные внуки. Кстати, старший из трех внуков Алевтины Семеновны, оправдывая собственную неблагодарность (из английского наследства бабушки ему был приобретен автомобиль), заявил бабуле: мол, ты ж этих денег не заработала… Отдала все, что имела. Теперь переживает за вещи, оставшиеся в доме сына. Теплую одежду скоро придется забирать, но куда? Она не бегала по инстанциям, не выносила сор из избы. Она страдала молча, пока не иссякло терпение. Была чужой среди родных, ушла в никуда – и никто не спохватился… Неужели так и придется ей ожидать финала жизни в гостиничных стенах?
P.S. Желающие оказать помощь Алевтине Семеновне могут обратиться к автору этой публикации Елене Жук по телефонам редакции (Брест) 21-71-39, 21-47-18.

Елена Жук, Вечерний Брест

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here