Повышение пенсионного возраста в Беларуси неизбежно?

0
3

За последние 50 лет средняя продолжительность жизни в мире увеличилась более чем на 20 лет, а еще через 50 лет каждый пятый житель Земли будет старше 60 лет. В Европе на каждого неработающего пенсионера в возрасте 65 лет и старше сегодня приходится 4,4 работающих. К 2025 году на одного пенсионера будет 3,1 человека трудоспособного возраста, а к 2050-му — 2,1, говорится в докладе Европейской экономической комиссии ООН.
Демографический прогноз для Европы неутешителен: население европейских стран не только самое старое в мире, но и останется таким в обозримом будущем. Кстати, по классификации ООН, страна считается старой, если 14% населения старше 60 лет. В Беларуси в таком возрасте — уже каждый пятый. И этот процесс неостановим: чем дальше, тем больше… О том, каково отношение в нашем обществе к пожилым людям, не прервется ли окончательно взаимосвязь поколений и грядет ли увеличение пенсионного возраста, в беседе с корреспондентом БЕЛТА рассказала координатор программ Фонда ООН в области народонаселения (ЮНФПА) в Беларуси Татьяна Гапличник.
— Население Беларуси неотвратимо стареет. Какие опасности и преимущества в этом процессе для общества?
— Старение населения — общемировая тенденция. И Беларусь здесь не исключение.
Менее чем через 10 лет на планете впервые людей старше 65 лет станет больше, чем детей в возрасте до 5 лет. К 2040 году мировое пожилое население удвоится — удельный вес этой категории возрастет до 14% среди жителей Земли. И, значит, наша планета станет старой… В среднем за последние годы количество пожилых людей в мире увеличивается примерно на 870 тыс. каждый месяц.
Благодаря развитию медицинских технологий и улучшению условий жизни продолжительность жизни и в мире, и в Беларуси увеличивается. По данным статистики, этот показатель в нашей стране возрос с 68 лет в 2002 году до 70,5 лет в 2008-м (для мужчин — 64,7, для женщин — 76,5).
— Как известно, увеличение средней продолжительности жизни является одним из индикаторов успешного развития государства. Но, увы, не все страны в состоянии справиться с этим успехом и построить общество, приемлемое для всех возрастов…
— Мое мнение: надо кардинально менять отношение к пожилым людям.
Вспоминается фотовыставка в Могилеве, проведенная ЮНФПА в прошлом году. Одна журналистка упрекнула организаторов в "западничестве", усмотрев в фотографиях активных бабушек и дедушек отрыв от местных реалий (мол, могилевские пенсионеры чаще носки вяжут перед телевизорами и с внуками сидят, а не за компьютером). Я спросила у нее: "А когда вам лично будет 60 лет, вы захотите посвятить все свое время тому, чтобы носки вязать и внуков нянчить? Нет? Так почему вы отказываете пожилым людям в интересной наполненной личной жизни?"… Мне кажется, мало говорить "Все мы там будем" (в смысле — на пенсии). Надо четко осознавать: чтобы в будущем избежать тяжкого бремени одинокой грустной старости, уже сегодня нужно менять отношение общества к пожилым людям.
Хочу подчеркнуть: мир впервые живет в условиях депопуляции, происходящей на фоне снижения рождаемости и роста средней продолжительности жизни. Это абсолютно новая тенденция. И поэтому никто точно не знает, по какому сценарию будет развиваться демография в будущем. Сегодня ученые-демографы утверждают, что если суммарный показатель рождаемости (число рождений на женщину репродуктивного возраста) упал ниже 1,5, то это навсегда — перспектив подъема рождаемости для конкретной страны уже нет…
— Но ведь остается шанс "омолодиться" за счет привлечения мигрантов? Этот фактор уже сыграл роль эликсира молодости в таких странах, например, как Франция.
— Миграция — очень щепетильный вопрос. Будем откровенны: любое государство заинтересовано в селекции миграционного потока. Так, если в страну массово въедут пенсионеры, то тем самым они только увеличат нагрузку на трудоспособное население, вынужденное их содержать, при этом возрастет бремя нагрузки на пенсионную систему, социальную сферу и здравоохранение.
Согласитесь, стране нужны мигранты молодые, образованные, с хорошим трудовым, интеллектуальным и репродуктивным потенциалом, желательно максимально законопослушные. Сможет ли Беларусь предложить настолько выгодные условия для множества таких мигрантов, чтобы они отдали ей предпочтение перед другими европейскими странами или США.
— Так что же остается — сжав зубы, стареть, глядя с тоской в будущее?
— Пожалуй, главное — это не впадать в пессимизм.
Быть социально ориентированным тяжело любому государству, даже крайне благополучному. Западные страны уже переходят от концепции государства всеобщего благосостояния к обществу всеобщего благосостояния. Поскольку ни одна государственная система не может себе позволить "тянуть" на своих плечах быстрыми темпами растущее число пенсионеров, идет поиск альтернативных вариантов, позволяющих перенести центр тяжести с государства на общество.
Так, альтернативой домам престарелых и больницам сестринского ухода является так называемое старение на месте, которое возможно при максимальной реинтеграции пожилых людей в общество. Понятно, что стареть в окружении детей и молодежи, близких родственников, земляков приятнее, чем рядом с ежедневно уходящими из жизни ровесниками. Кроме того, доказано, что отрыв пожилого человека от привычного ему окружения (независимо от условий, в которые он попадает) сокращает ему жизнь чуть ли не на пять лет. Заметьте: пока человек живет самостоятельно или находится на попечении своих родственников, с государства снимаются расходы на его содержании в социальных учреждениях.
— В мире грядет глобальное потепление, а в отношениях семейных — скорее охлаждение? Чем, на ваш взгляд, обусловлен постепенный душевный разрыв в отношениях между родителями и детьми? И будет ли он расширяться со временем?
— Мы переходим от многопоколенческой к нуклеарной семье. Дети хотят жить отдельно от своих родителей. Безусловно, по разным причинам социальные связи между поколениями ослабели. Их нужно восстанавливать! И мы к этому постепенно придем. Хотя бы потому, что не имеем никаких других вариантов.
Напомню слова директора Института старения (Мальта) Джозефа Троизи: "Если вы отдаете своих малышей в детский сад — впоследствии они сдают вас в дом престарелых, если вы нанимаете детям няню — они нанимают вам сиделку. Все-таки няня — лучший вариант, чем детский сад, потому что в старости лучше сиделка, чем дом престарелых".
Я бы сейчас не акцентировала внимание на каких-то морально-этических аспектах (морализаторство обычно воспринимается в штыки), говоря о кровных узах, родительском долге перед детьми и ответственности детей за достойную старость родителей. Это азбучные истины, которые звучат постоянно, но от этого не стали абсолютной нормой жизни. Я предлагаю исходить из чисто утилитарных вещей: реанимирование связей между поколениями выгодно и государству, и людям. Ведь такова объективная реальность: чем дальше, тем меньше надежд на государство можно будет возлагать в плане обеспечения достойной старости. И не потому, что оно откажется от своих обязательств перед пожилыми гражданами, а потому, что не сможет их выполнить. Надо понимать: старых людей в перспективе будет становиться все больше, а трудоспособного населения все меньше. Поэтому чем больше сегодня будем вкладывать в упрочение уз между поколениями, тем больше вероятность меньшей нагрузки на государство в перспективе (а значит, и на молодое поколение тоже).
И начинать нужно с элементарного: не отрывать внуков от бабушек и дедушек, а старшее поколение — от младшего. Необходимо культивировать новое отношение к "третьему возрасту": старость должна быть красивой осенью жизни, а не вызывать жалость и унижающее сочувствие.
— Согласитесь ли вы со мной: чтобы укреплять связь поколений, нужен возврат к зарегистрированному браку. Поясню: по моим наблюдениям, чаще старики живут рядом с официально зарегистрированной парой, чем с проживающей в гражданском браке.
— Я думаю, что причина кроется в неодобрительном отношении старшего поколения к незарегистрированным бракам. Штамп в паспорте сам по себе не делает молодых людей более привязанным к родителям, но официальный брак приветствуется пожилыми людьми в силу их воспитания, традиций — и конфликтных ситуаций тогда возникает меньше, а значит, перспективы ужиться вместе — лучше.
— А что вы думаете по поводу социального капитала?
— Я приветствуют эту идею. Если человек на протяжении всей жизни накапливает не только материальные блага, но и духовные, наращивает свой интеллектуальный потенциал, то он может потом в старческом возрасте спокойно почивать на собственных лаврах. Однозначно: чем образованнее человек, тем лучше у него качество жизни, тем дольше он сможет жить самостоятельно и полностью себя обслуживать, одним словом, дольше вести нормальный образ жизни и быть меньшей обузой государству в пожилом возрасте.
По моему убеждению, государство должно уметь считать и в демографической политике. Не знать, как будет наполняться и расходоваться пенсионный фонд в отдаленной перспективе — это все равно, что ехать в поезде, не зная, есть ли впереди рельсы…
В настоящее время нужны меры, направленные на адаптацию к демографическим структурным изменениям — путем построения общества для всех возрастов. Ведь сегодня люди, достигающие пенсионного возраста, находятся в лучшей физической форме и более здоровы, чем раньше.
Следует подчеркнуть: внимание пожилым людям не должно уделяться за счет молодого поколения. Каждый человек, независимо от возраста, должен иметь возможность вносить вклад в общество.
— Каково ваше отношение к повышению пенсионного возраста в Беларуси, в том числе для женщин и мужчин? Если раньше в Беларуси отношение к этому вопросу было крайне негативное, потом стали раздаваться робкие голоса в поддержку, то теперь они звучат все увереннее. Мне кажется, в обществе зреет понимание того, что "списание" с корабля трудоспособности в 55/60 лет — слишком преждевременно.
— Я считаю, что Беларусь рано или поздно придет к повышению пенсионного возраста. Это неизбежно! Заморозить на нынешней отметке пенсионный возраст при том, что продолжительность жизни растет, экономически нецелесообразно. Когда люди расстаются с работой на пике своего опыта, полные сил и энтузиазма — это и с моральной, и с финансовой точки зрения невыгодно. Причем, и самим людям, и государству.
— Практически во всех странах пенсионный возраст выше, чем в Беларуси. И при этом идет дальнейшее его увеличение…
— Кстати, недавно в газете "Фигаро" была опубликована статья на эту тему. Так вот, Испания в январе объявила о намерении увеличить возраст выхода на пенсию с 65 до 67 лет (надо признать, что более 80% испанцев выступают против этого проекта). В Греции намерены до 2015 года увеличить средний возраст выхода на пенсию на 2 года — до 63 лет. Похожий проект рассматривается в Нидерландах: средний возраст выхода на пенсию предложено увеличить с 65 до 66 лет до 2020 года и до 67 лет до 2025 года. В некоторых европейских странах уже действуют довольно жесткие правила выхода на пенсию. В Швеции с 1975 года люди уходят на пенсию в 65 лет. Жителям Дании с 2007 года выплачивают пенсию только с 67 лет. Аналогичная ситуация наблюдается и в Норвегии, однако в этой стране при желании в 62 года можно выйти на так называемую предварительную пенсию. В Германии, где уровень рождаемости один из самых низких в Европе, в 2007 году решили с 2012 года постепенно увеличивать возраст ухода на пенсию, и к 2029 году он достигнет 67 лет. Финляндия планировала увеличить возраст выхода на пенсию с 63 до 65 лет, но власти были вынуждены отступить под давлением профсоюзов.
— Некоторые страны при проведении пенсионной реформы пошли иным путем: они уравнивают пенсионный возраста у мужчин и у женщин.
— Так поступили в Португалии и Италии (в случаях, касающихся госслужащих). В Великобритании решено к 2020 году постепенно сокращать разницу возраста выхода на пенсию между женщинами (60 лет в настоящее время) и мужчинами (65 лет), а к 2045 году британцы будут выходить на пенсию вообще в 68 лет. Недавно и правительство Литвы сообщило о планах в 2011-2012 годах повысить пенсионный возраст для мужчин и женщин до 65 лет с последующим увеличением до 67 лет (до сих пор в Литве женщины уходили на пенсию в 60 лет, а мужчины — в 62 с половиной года). Пенсионный возраст предлагается поднимать на полгода ежегодно и мужчинам, и женщинам. Это означает, что мужчины придут к новому пенсионному рубежу в 65 лет через 5 лет, а женщины — через 10.
Таким образом, есть международный опыт, есть уже апробированные схемы и механизмы пенсионного реформирования. Я не ратую за их бездумный перенос на нашу почву, отнюдь. Мое мнение: государству, занимаясь пенсионными проблемами, нужно идти вслед за увеличением возраста дожития (срок от момента выхода на пенсию до кончины) и увеличением средней продолжительности жизни.
И уж никак не должен сохраниться разноуровневый пенсионный порог для женщин и мужчин (при том что женщины живут в среднем на 12 лет больше, получается, и пенсию они получают гораздо дольше, чем мужчины — тоже своего рода социальная несправедливость). Кроме того, сегодняшняя 55-летняя женщина очень отличается от своей ровесницы, жившей 50 лет назад. Это в большинстве своем вполне здоровый энергичный человек, в расцвете карьеры. Лично я возмущена как женщина тем, что в этом возрасте дам выпроваживают за ворота организаций и предприятий.
Самый низкий пенсионный возраст в мире (55 лет для женщин и 60 лет для мужчин) был установлен в СССР в 1928 году. Несмотря на кардинальные изменения во всех сферах жизни за последние 70 лет, мы продолжаем считать полных сил и энергии 60-летних мужчин и 55-летних женщин пожилыми людьми — и это только потому, что им назначается пенсия по старости. Мне кажется, что такое отношение, по меньшей мере, несправедливо.

Елена ПРУС,
БЕЛТА.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here