Почему бывшие осужденные не идут на заводы

0
14

Этот случай – один из многих. Украл, сел, освободился, снова украл, сел… И так до бесконечности. Но, никоим образом не желая оправдать поступок человека, совершившего правонарушение, всегда хочется дать ему шанс. Возможность исправиться. Однако очень часто путь к исправлению бывает закрыт.В свои 28 лет Ивану Родину* многое в жизни приходится переписывать заново. В то время как многие его знакомые из позапрошлой жизни разъезжают на дорогих иномарках, он даже не знает простейших кнопок дозвона на мобильном. Потому что такие телефоны появились в ином, отличном от его измерении. Последние 12 лет Иван с небольшими перерывами находился в местах не столь отдаленных – так принято говорить, чтобы приукрасить горькое слово.
В 16 лет многие склонны совершать ошибки. Иван – не исключение. То ли по недосмотру семьи, то ли под ее губительным влиянием (тетя Ивана тоже «мотала» срок), подросток загремел на зону. За воровство. На три года. Родители посчитали это позором и отказались от старшего сына. В колонии его никто не навещал. Освободившись, Иван понял, что родственникам он не нужен. Предоставленной ему свободой не смог воспользоваться правильно и вскоре снова попался на краже. Таких ходок – от полутора до трех лет – за 12 лет было пять. Семья отказала ему в крове, жить было не на что. Это, конечно, не оправдывает совершенные преступления, но иного выхода Родин не видел.
Попытки «завязать» предпринимались постоянно. После четвертой судимости это почти удалось. Ваня встретил девушку, которая не побоялась привести его в дом. Несколько месяцев он жил на иждивении новой семьи, безуспешно пытаясь все это время найти хоть какую-то работу. Но однажды смалодушничал – украл 300 тысяч рублей. Итог – три года неволи.
Дважды на зоне Родин пытался покончить с собой, за что получил особую нашивку на одежде. С этим «клеймом» ему был закрыт путь в промышленную зону колонии, где Иван мог бы получить хоть какую-то специальность или даже что-нибудь заработать (обязанность возместить украденное с него никто не снимал).
На свободе – хуже?
В первой половине января 2009 года Иван отбыл очередной срок и явился в Ленинский РОВД г. Бреста. Для себя молодой человек твердо решил, что на зону он больше ни ногой. На два года за Родиным установлен превентивный надзор. Как пояснил Андрей Гребень, заместитель начальника отдела охраны правопорядка и профилактики Ленинского РОВД г. Бреста, на свободу Иван попал со многими ограничениями – дважды в месяц ему необходимо являться в РОВД, проживать по месту регистрации, запрещено выходить на улицу в ночное время суток. Вот здесь-то и начались хлопоты. Причем не столько самого Ивана, который оказался совершенно неприспособленным к жизни, сколько милиционера, взявшего над ним шефство.
За годы бесконечного отбывания наказаний Иван лишился прописки в родительском доме. Теперь мама с папой категорически отказываются его регистрировать. Говорят, мы лучше сами в бомжи подадимся, чем пустим его на порог собственного дома. Имя сына навсегда вычеркнуто из семейного списка. А для того чтобы найти хоть какую-то работу, регистрация просто необходима. Да и милиции контролировать подопечного будет значительно легче. Доходило до того, что несколько раз Иван ночевал в подъездах, случалось, квартировал у тетки (той самой, с криминальным прошлым) или бабушки. Бабушка, проживающая в нескольких километрах от Бреста, приютить внука не против. Но регулярные проверки могут спровоцировать лишние слухи, а этого бабуле на старости лет совсем не хочется. Подержать у себя внука бабушка согласилась, но только неделю.
Тех, кто хоть немного балуется спиртным, в такой ситуации можно определить на лечение в наркологию или отправить на реабилитацию по программе общественного объединения «Матери против наркотиков». Но Родин не пьет уже почти десять лет и пять лет как бросил курить. Идеальный работник! Если бы не послужной список из нескольких судимостей и полное отсутствие каких-либо трудовых навыков.
Ивана жалели многие. В РОВД – подкармливали и делали регистрацию за свой счет, в управлении по труду и социальной защите помогали с трудоустройством, в благотворительных организациях одели. Бывший заключенный прошел медкомиссию, чтобы пойти на работу. По броне предложили должность ученика на БЭМЗ. Зарплата мизерная – 90 тысяч рублей, потом, возможно, будет получать больше 300. Зато предоставят койко-место в общежитии. Но в последний момент в трудоустройстве на заводе отказали. Причины все те же – воровское прошлое. Потом Ивану нашли место грузчика на электроламповом заводе, но оттуда он 2 месяца спустя уволился – мало платили. Сейчас юноша находится в «подвешенном» состоянии. На свободе ему пока не за что зацепиться…
Сможет ли Иван на этот раз не поддаться искушению легкой наживы и остаться в рамках закона – покажет время. Искренне хочется верить, что сможет. По крайней мере, он с нетерпением ждет 2011 года, когда все судимости будут аннулированы и он станет человеком с совершенно «чистой» биографией.
На стадии согласования
Заручиться поддержкой родных – очень важно. На заявление, что от сумы и от тюрьмы не стоит зарекаться, у некоторых всегда найдется аргумент: горбатого могила исправит. Но есть же случаи, когда люди, отсидев даже не один тюремный срок за более тяжкие преступления, нежели кража, становились примерными семьянинами и работниками. Но рядом с ними всегда были родные.
По информации управления охраны правопорядка и профилактики УВД облисполкома, ежегодно только в Брест, Пинск и Барановичи из колоний возвращаются более 600 человек. Из них у каждого шестого возникают те или иные проблемы с регистрацией. Создание центров социальной адаптации и реабилитации для таких людей могло бы решить эту и многие другие проблемы вышедших из мест лишения свободы. Идея уже облекается в конкретные формы: определены помещения для подобных центров. Но вся прочая работа находится только на стадии согласования проектной документации. До сих пор не решен вопрос о ведомственной принадлежности этих центров. Пока в нашей республике центр ресоциализации создан только в столице. В ближайшее время аналогичные учреждения откроются в Витебске и Орше.
Эффективность таких мер видится в аналогии с обществом анонимных алкоголиков, но с чуть большим набором функций (в частности, возможности регистрации). Когда с бывшими заключенными будут говорить не только штатные психологи, юристы и представители правоохранительных органов, но и просто волонтеры, и те, кто после отбытия наказания вернулся к нормальной жизни. Этим людям заключенные поверят больше, нежели людям в погонах.
На Брестчине проблема с трудоустройством освободившихся решена частично. Для бывших заключенных на предприятиях предусмотрена броня. В 2008 году в Бресте для этого выделено 127 мест. Но воспользовались этим правом не более сорока человек, из них по броне трудоустроено лишь 23. Большинство освобожденных частенько заявляют, что на шабашках заработают больше, чем на госпредприятии (среди которых даже такой гигант, как ОАО «Брестгазоаппарат»). И можно с большой долей уверенности предположить, какие это будут шабашки.
* Имя и фамилия изменены по этическим соображениям.

Катерина Богданова, Вечерний Брест

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here